Юридическая социология

ЮРИДИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ

 

Одна из наук, которая связывает воедино жизнь общества и законы, -  юридическая социология. Мы считаем, что знания и методология этой науки могут быть полезны депутатам, которые осознают ответственность  за принимаемые ими законы, и должны войти в той или иной форме в состав ЕГЭ для депутатов и кандидатов как на депутатские, так и на руководящие вакансии.

Мы приводим лишь небольшую часть из книги Жана Карбонье «Юридическая социология». Надеемся, что те, кто заинтересуется, найдут её в полном объёме, и она окажется им и полезной, и интересной.

 

ПРОЛЕГОМЕНЫ


…Сформировавшись как самостоятельная дисциплина, юридическая социология оказывается в отношениях взаим­ного обмена с общей социологией. Однако сбалансирован ли этот взаимообмен?

Юридическая социология, как дочерняя дисциплина, получила очень много от общей социологии. В большинст­ве своем ее методы (историко-сравнительный, статистиче­ский, опросный и др.) — это не что иное, как адаптация методов, уже разработанных в других сферах социологии. Многие понятия, которыми она пользуется («социальное принуждение», «социальный контроль», «коллективное сознание», «роли», «аккультурация» и т. д.), — это поня­тия общей социологии, которым придан правовой акцент. И даже некоторые из тех понятий, которые, казалось бы, выражают чисто юридические явления (законная семья, различие собственности и власти в акционерных общест­вах), выработаны представителями общей социологии.

Общая же социология менее охотно признает то, что она получила или может получить от юридической социо­логии, как, впрочем, и от самого права. Дюркгейм совето­вал социологам внимательно изучать нормы права. Он ви­дел в них объективный индикатор социальных факторов. Но этот совет часто забывали, в том числе и юрасоциологи.

Быть может, самый полезный вклад, который право способно внести в социологию,—это система доказательств. Поиск судебной истины основывается на принципе состя­зательности, то есть организованном споре сторон. Доказа­тельствам одной стороны противопоставляются доказа­тельства другой, а затем следует правовое решение. Вклад права в социологию мог бы состоять в том, чтобы ввести состязательность в процесс получения научных доказа­тельств. Это значит, что исследования должны быть в опре­деленной части дублированы и одной группе анкетеров должна быть противопоставлена другая группа, как бы представляющая другой подход к проблеме и состязающа­яся с первой (подробнее об этом ниже).

 

РАЗЛИЧИЯ МЕЖДУ ЮРИДИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИЕЙ И ДОГМАТИЧЕСКОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИЕЙ

Если юридическая социология сходна по своей природе с общей социологией, поскольку представляет собой ее ответвление, то различия между юридической социологией и правом куда более существенны. Под правом в дан­ном контексте мы понимаем юридическую науку, в том виде как она традиционно преподается на юридических факультетах, а также используется судами, то есть то, что называют догмой права. При этом мы ни в коей мере не стремимся принизить догматическую юриспруденцию, ибо очевидно, что сегодня социальная польза от нее больше, чем от юридической социологии.

Укажем, прежде всего, на различие объектов этих двух дисциплин. Самое простое различие состоит в том, что дог­ма права изучает нормы права как таковые, а юридиче­ская социология стремится открыть как социальные при­чины, порождающие эти нормы, так и социальный эффект этих норм. Однако следует иметь в виду, что ни один пред­ставитель догматической юриспруденции не согласился бы сегодня ограничиться в своем исследовании лишь текста­ми, оторванными от жизни, от генезиса норм и их приме­нения. Тем более что и во все времена юридической догматике при толковании закона приходилось прибегать или к истории его создания (изучение подготовительных работ), или к оценке его последствий. На этом пути юри­дическая догматика сталкивалась и с социальными потреб­ностями, на которые призван был отозваться закон, и с его социальными последствиями.

Различие в объектах двух дисциплин может лежать и более глубоко. Иногда говорят, что представитель юриди­ческой догматики изучает право как совокупность обяза­тельных, снабженных принудительной силой нормативных фактов, а социолог — как явления, вне их связи с властью. Такое утверждение не вызвало бы возражений, если бы означало только то, что исследователь, рассматривающий в социологическом аспекте свою правовую систему, хотя и может абстрагироваться от властного фактора, но только осознавая при этом, как и всякий другой гражданин, свою принадлежность к данной правовой системе и признавая се юридическую власть. Абстрагирование от властного фактора можно было бы трактовать как форму проявления принципа строгой объективности, столь важного для ис­следований, основанных на социологическом подходе. Однако это абстрагирование способно привести к опасным последствиям, поскольку юридическая социология, обра­щаясь к нормам права, в этом случае сможет полностью игнорировать их обязательный характер. Такой подход, конечно же, неприемлем. Что сказали бы о географе, который захотел бы изучить страну, абстрагируясь от ее релье­фа? Власть — это необходимый элемент юридического феномена. Что можно сказать о филологе, который взялся бы изучать синтаксические явления, игнорируя норматив­ный характер правил синтаксиса? А ведь наука о языке и юридическая социология сходны в том — и на это часто обращали внимание, — что та и другая имеют объектом социальные явления, характеризуемые определенной нор­мативностью.

Различие между догмой и социологией права следует искать не в объекте этих дисциплин. Это различие точек зрения и угла видения. Тот же самый объект, который догматическая юриспруденция изучает изнутри, социоло­гия права рассматривает с внешней стороны. И именно потому, что она рассматривает объект с внешней стороны, она видит его как явление, не пытаясь проникнуть в его сущность, в его онтологическую глубину.

Представитель догматической юриспруденции    уже    в силу своей профессии находится как бы внутри правовой системы, своего национального права. Даже будучи чис­тым теоретиком, он может с достаточным основанием пре­тендовать на то, чтобы оказывать воздействие на это пра­во. Он участвует в развитии доктрины. Он является авто­ритетом в праве, хотя и    не    его    источником. Социолог, наоборот, пребывает вне изучаемой системы (если даже он сам к ней относится), и его наблюдения ни в какой мере не влияют на   ее   функционирование.   Другими   словами, юридической социологии свойственно, как и эксперимен­тальным наукам вообще, радикальное отделение наблюдате­ля от наблюдаемых материй. И если для представителя юридической догматики право — это бог, социолог считает нужным   руководствоваться   методологическим   атеизмом.

Определению  границ  юридической   социологии   посвя­щено много значительных работ авторов из разных стран. Общая социология ставит под вопрос критерий юридичности в качестве основания определения этих границ. Со сто­роны    догматической    юриспруденции    также    слышатся ссылки на различного рода трудности. Для нас же, как говорилось выше, характерная черта социологии права со­стоит именно в дистанцировании от изучаемого объекта. Ренато Тревес возразил на это, что, даже если подобный критерий помогает отграничить социологию права от юри­дической науки в ее практико-прикладном аспекте, он бес­помощен, когда речь идет о таких сферах данной науки, как теория права или философия права. Ведь представи­тели этих дисциплин также дистанцируются от изучае­мого объекта. Да, дистанцируются, но не совсем. Во-пер­вых, рассматривая позитивное право, они руководствуются юридико-логическими установками, которые вырабатыва­лись как дополнение или проекция этого позитивного пра­ва. Во-вторых, с той высоты, с которой представители этих дисциплин рассматривают право, оно представляется им как онтологическая реальность, в то время как социолог, стоя на земле, обнаруживает лишь внешние явления или их более или менее видимые связи. Метод юридической догматики (как и философов права) — это дедукция и умо­зрительный подход. Она использует толкование, аргумен­тацию, логические суждения и другие формы риторики. Метод социологов индуктивен и фактологичен: этнографи­ческие описания, статистический анализ, анкеты, интервью и другие эмпирические исследования.

Никто не поставит в один ряд рассуждения и философ­ские мысли Беккариа о наказании с работой группы иссле­дователей, которые методом опроса пытаются выявить, ка­кой образ уголовной юстиции сложился в широких слоях населения. Правда, можно сказать, что этот пример упро­щает существо вопроса, ибо получается, что для того, что­бы иметь право именоваться социологом, нужно позитивно оценивать и  практиковать   опросы.   Этого   не   делали   ни Дюркгейм, ни Гурвич, ни Гейгер, предпочитавшие в оди­ночестве  размышлять  над правовыми проблемами.  Были ли они социологами, как считали сами? Или правильнее причислить их к философам, в пользу чего говорит харак­тер созданных ими теоретических систем? И кем считать Монтескье, который черпал социологический материал из книг?

 ОТНОШЕНИЯ ЮРИДИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ К ДРУГИМ ДИСЦИПЛИНАМ, СВЯЗАННЫМ   С ПРАВОМ

1. ПРИРОДА ТАКИХ ДИСЦИПЛИН

Поскольку в преподавании на юридических факульте­тах эти дисциплины занимают по сравнению с догмой права второстепенное место, они могут быть прежде всего охарактеризованы как вспомогательные или даже как дис­циплины, призванные обслуживать юридическую догмати­ку. Однако подобными характеристиками лучше не пользоваться, ибо при этом мы рискуем забыть, что науки, о ко­торых идет речь, видят свой смысл прежде всего в самих себе. Хотя они базируются на том же материале, что и дог­матическая юриспруденция, они делают это иным образом и с иными намерениями. Впрочем, то же самое можно ска­зать и о юридической социологии.

Среди дисциплин, о которых идет речь, имеются и свя­занные со всеми отраслями права и в этом смысле обла­дающие признаком всеобщности. Таковы философия права, история права, сравнительное право, о которых и пойдет речь в данном разделе. Другие же дисциплины, в отличие от названных, близки лишь отдельным отраслям права. Таковы политическая наука и наука управления, связан­ные соответственно с конституционным и административ­ным правом. С этими науками нам еще предстоит встре­титься, когда речь пойдет о политической социологии. Та­кова также группа криминологических паук, которых мы коснемся в дальнейшем, говоря о социологии уголовного права.

2.  ОТНОШЕНИЯ   ЮРИДИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ  С  ФИЛОСОФИЕЙ

ПРАВА

И в преподавании, и в исследовательской деятельности социология выделилась в самостоятельную науку из фило­софии. Сначала она образовала самостоятельный раздел в рамках философии, затем ее развитие выявило необходи­мость в специализации. Почти одновременно эмансипиро­вались психология и логика, после чего в ведении чистой философии остались мораль и, главное, метафизика. Ана­логичный процесс наблюдался и в юридико-философских дисциплинах. Сперва все находилось в ведении филосо­фии права. Затем от нее отделились социология права, логика права и правовая психология. Философия права сохранила за собой лишь то, что можно назвать распро­странением морали и особенно метафизики на право, а именно: умозрительные конструкции о правах и обязан­ностях личности, сущность справедливости, естественное право.

Таким образом, юридическая социология, бывшая ра­нее частью философии права, завоевала свою самостоя­тельность. Союз этих наук был возможен до тех пор, пока социологи довольствовались подходом, не так уж отличав­шимся от философского, а именно размышлением о человеке и обществе на основе личного опыта исследователя. Разрыв стал неизбежен, когда социология обратилась к новым методам: наблюдению, эксперименту, эмпириче­ским методам. Однако взаимонезависимость, которая ны­не характеризует отношения обеих дисциплин, отнюдь не исключает связей между ними.

Философия права пристально следит за деятельностью юридической социологии. В этом внимании есть немалый элемент беспокойства: не подорвет ли свойственный социологии агностицизм — пусть даже чисто методологи­ческий — в отношении любой системы ценностей престиж норм права в глазах его субъектов? Некоторые философы права видят в социологии права не столько особую нау­ку, сколько одно из учений среди других философских учений, ищущее единственный источник права в глуби­нах социальной жизни, т. е. характеризующееся таким подходом, который называют социологизмом.

Есть нечто общее, что связывает социологизм и сто­ронников естественного права. Это — антипозитивизм, от­рицание того, что все неисчерпаемое богатство права за­ключено в законе, издаваемом государством. Однако за пределами этого отрицания между социологизмом и есте­ственным правом вновь возникают различия. Социологизм исходит из того, что не существует трансцендентных цен­ностей по отношению к фактам (имманентных — это дру­гое дело). Естественное же право провозглашает такую трансцендентность.

Если юридическая социология может сегодня чем-то обогатить философию, то только потому, что среди социо­логов права до сих пор существует влиятельное направле­ние скорее теоретического, чем эмпирического плана. Те­матика этого направления — наиболее общие проблемы права, а инструментарии научной работы — библиотека, а не эмпирические методы. Эта теоретическая социология права — ее можно также назвать одним из видов филосо­фии юридической социологии — представлена именами Вебера, Гейгера, Гурвича.

3.   ОТНОШЕНИЯ   ЮРИДИЧЕСКОЙ   СОЦИОЛОГИИ   С   ИСТОРИЕЙ ПРАВА  И СРАВНИТЕЛЬНЫМ  ПРАВОМ

Взгляд извне на изучаемый объект — критерий, взятый нами для разграничения догматической юриспруденции и юридической социологии, — такой   взгляд   свойственен   и двум «вспомогательным» дисциплинам, которые давно уже преподаются на юридических факультетах: истории права (включая римское право) и сравнительному праву.

Историки права и компаративисты изучают правовые системы, к которым они сами не принадлежат. В данной связи несущественно, что одни из этих систем относятся к прошлому, а другие — современные иностранные право­вые системы.

Юридическая же социология в каждой стране работает по преимуществу с действующим национальным правом, но отнюдь не ограничивается только этим объектом. Что­бы получить больше данных, она расширяет круг исследо­ваний, обращаясь к праву прошлых эпох и к зарубежному праву. Здесь она и пересекается с историей права и со сравнительным правом. Доказательством этого служит предложение А. Леви-Брюля сгруппировать эти три дис­циплины в одну науку, которая под названием юристика противостояла бы традиционному правоведению, формаль­но-юридической догматике. Леви-Брюль определял эту науку как применение сравнительного метода к юриди­ческим явлениям.

Однако предлагаемый союз наталкивается на трудно­сти. Прежде всего, потому, что многие задачи, встающие перед историей права и сравнительным правом, совпада­ют — и при этом с достаточным основанием — с задачами, решаемыми догматической юриспруденцией.

Бесспорно также, что преподавание римского права не сводится к социологическому познанию юридических фено­менов характерных для римского общества. Для францу­зов, как, впрочем, и для всего Запада, римское право — это привилегированная правовая система, ключ к понима­нию значительной части действующего права. Если есть социология римского права, то еще более важной является догма римского права. Его источники изучались особенно тщательно в целях лучшей интерпретации действующего права.

Равным образом приходится констатировать значитель­ный вес догматических исследований в сравнительном пра­ве. Оно родилось в прошлом веке в виде сравнительного законодательства, и это наименование говорит само за себя. Речь шла о параллельном сопоставлении текстов в целях совершенствования законодательства. В наше время компаративисты согласны в том, что сопоставление долж­но идти дальше, не ограничиваться только законом, а охватить судебную и несудебную практику, или - говоря юридически, более обобщенно - всю сферу применения зако­на.   Это уже реализм, но еще не социология. Компарати­висты по-прежнему считают своей главной задачей поиски наилучших  моделей, которые могут быть использованы в ходе различного рода реформ национального права, а не выявление таких корреляций правовых явлении, которые помогли бы сформулировать научные законы. Вот почему компаративисты  предпочитают   сравнивать   право,  стран, принадлежащих к одной и той же правовой семье, доста­точно   близких   для   восприятий  и  заимствовании.   Для социолога такой подход имеет   второстепенное   значение.  Более того, для него характерен прямо противоположный подход: древнее, примитивное право может дать ему боль­ше для обнаружения причинных зависимостей.

Из сказанного не следует, что между юридической со­циологией, с одной стороны, и общими вспомогательными классическими дисциплинами  -  с другой, лежит непреодо­лимая дистанция. Можно обнаружить и переходные сфе­ры,   а именно социологическую историю права    и социо­логическое сравнительное право.    Вместо    того    чтобы изучать    догматические    формы, существовавшие    в  про­шлом или имеющиеся в настоящее время за рубежом, эти направления исследований стремятся понять соответствую­щие социальные реальности. Это две весьма перспектив­ные сферы юридической социологии, где она может при­менить методы, отличные от   тех,   которыми   пользуются история права и сравнительное право.   Историк   права  - социолог мало надеется па анализ таких абстрактных тек­стов,   как  закон или сборник правовых норм. Он больше рассчитывает    на    конкретные    практические документы (пусть даже изолированные) или чисто литературные свидетельства    очевидцев.    Компаративист-социолог   в    свою         очередь пренебрегает    сопоставлением    текстов    законов. У  него свой  инструментарий:  сравнительная    статистика, сравнительное анкетирование.  Однако пользование этим инструментарием  находится пока на стадии первоначаль­ных опытов  и наталкивается на серьезные трудности.

Статистика, чтобы ее можно было сравнивать, должна быть сравнимой. Не все статистические данные заслуживают одинакового доверия.  Кроме того, в разных странах государственная статистика строится на разных основаниях. Требуются усилия международно-правового плана для  того, чтобы унифицировать методы   статистического   подсчета  правовых явлений. Что касается использования опросов при сравнительно-правовых исследованиях, то здесь возникают трудности другого рода. В общей социо­логии разработан метод одновременного опроса в двух или нескольких странах (cross-national survey). Тем не ме­нее, данные опроса не могут быть сопоставлены надлежа­щим образом, если они проведены не в одинаковой психо­логической атмосфере. Кроме того, проводимые в стране опросы могут иметь такую эмоциональную тональность, которая не воспринимается за рубежом. Паллиативный вы­ход видится в создании многонациональной исследователь­ской группы.

Отметим также, что и само сравнительное право может рассматриваться как социологическое и психологическое явление. Упомянем в этой связи почти гипнотическое дей­ствие, которое иностранный кодекс может оказать на юри­дическое сословие страны (например, кодекс Наполеона — на юристов ряда стран Европы после 1804 г.). Или же укажем на пропаганду путем апелляции к иностранному праву, преподносимому в качестве показательной модели (пример подобной пропаганды: в такой-то стране прямые налоги более или менее высоки, чем во Франции). К яв­лениям юридической аккультурации мы вернемся ниже.

 

 ОТНОШЕНИЯ ЮРИДИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ С ДРУГИМИ ОБЩЕСТВЕННЫМИ НАУКАМИ

 

1. ОТРАСЛИ СОЦИОЛОГИИ. СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ

 

Юридическая социология связана не только с общей социологией, но и почти со всеми отраслями разветвлен­ной социологической науки, ибо сферы общественной жиз­ни, изучаемые этими отраслями, имеют правовой аспект. Особенно важными являются взаимосвязи юридической социологии с двумя частными социологиями — религии и политики.

Контакт социологии права и социологии религии пред­ставляется естественным уже потому, что религия, как и право, — это нормативная система и, сверх того, норматив­ная система, наделенная такой же пластичностью, как и право, такой же способностью выражать разнообразные социальные требования (тем, что применительно к праву юристы называют нейтральностью правовой нормы).

Не следует, ориентируясь на современные модели, от­носить религию только к сфере духовного, сводить религи­озную норму лишь к духовным императивам. Многие социологические данные свидетельствуют о почти неогра­ниченной возможности абсорбации, продемонстрированной религией. Она может сакрализовать любой вид норм, трансформировать обычаи в освященные стереотипы пове­дения.

Сходство религии и права объясняет, почему границы между ними нередко недостаточно четки: бывают лега­листские религии и существуют религиозные правовые системы.

2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ

Трудность начинается уже при попытке отграничить право от политики (разумеется, политики в положитель­ном смысле этого слова). Здесь невозможно различие по субъектам: одни и те же парламентарии издают законы и определяют политику страны; тот же самый судья, кото­рый применяет право, одновременно стремится наделить приговоры превентивным эффектом и проводит тем самым определенную уголовную политику.

Из авторов, строящих параллель между этими двумя понятиями, одни ставят право выше политики, а другие - ниже.  Первые думают, очевидно, о естественном праве, а вторые — о праве позитивном.

Очевидно, анализ должен идти по другому пути. Политика и право — это два способа деятельности власти. В пра­ве власть выражает себя, устанавливая нормы длительно­го   действия,   за   соблюдением   которых   она     постоянно следит.  В политике же власть выражает себя периодиче­скими   решениями,   которые    она   принимает   на   основе выработанной ею программы действий. Это различие можно проиллюстрировать   следующим    весьма    банальным сравнением: право — это строительство корабля, его оснастка и спуск на воду; политика — это курс корабля.

Различение юридического и   политического   затрудняется и тем, что политика допускает, по меньшей мере, два толкования.  Под политикой может пониматься любое дей­ствие, подчиненное достижению определенной цели, и в этом плане можно говорить о юридической политике (законодательная политика,   политика   борьбы   с   преступностью -       криминологическая политика)…


Comments