Нам пишут‎ > ‎Статьи‎ > ‎

Проблема компетенции

ПРОБЛЕМА КОМПЕТЕНЦИИ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ СЛУЖАЩИХ

 

А.И.ОРЕХОВСКИЙ

заведующий кафедрой философии и истории Сибирского

государственного университета телекоммуникаций и информатики,

доктор философских наук, профессор,

членкор ПАНИ.

 

«Нет прав без обязанностей,

Нет обязанностей без прав.»

К.Маркс

 

 

В России до сих пор не осуществлен комплексный научный анализ статуса и компетенции государственной власти, исходя их философских оснований ответственности. Хотя принцип ответственности в социальном государстве яв­ляется системообразующим, он зачастую подменяется другими принципами, обеспечивая безнаказанность субъектов власти за свершенные преступные ак­ции.

Ответственность базируется на ценностных основаниях, и там, где узурпируются и разрушаются материальные и духовные ценности общества, обяза­тельна реализация принципа неотвратимости ответственности на деле, т.е. не­укоснительное привлечение к ответственности лиц любого ранга, свершивших антиобщественные деяния или бездействия, способствующие хищению обще­ственной собственности.

В перспективном аспекте ответственность - это должная легитимизация законности, четко устанавливающей компетенцию - права и обязанности всех субъек­тов государственного руководства и управления.

Для советского этапа развития России характерно то, что исполнительная власть во многом исходила из своих, корпоративных интересов, закрепляя в административной ответственности полномочия субъектов госслужбы, которые во многом исключали должную положенность к ответу. Подотчет­ность власти народу была существенно ограничена.

Узаконенный «народный контроль», выявивший коррупционера-чиновника, не мог призвать его к должной ответственности, когда он, опираясь на депутатскую неприкосновенность, не исключен из рядов КПСС, хотя компетенция правоохранительной ветви власти была достаточной, чтобы принцип неотвратимости ответственности воплотить в жизнь.

При советском строе, отмечает философ В.П. Попов, защитивший диссертацию по проблеме ответственности, чем больше оказывалось нажито мздоимцем, тем более был его страх перед карой закона. Теперь же «каста управляющих» под защитой государства. Новорусский способ присвоения национального богатства совместной корпорацией чиновничества явилось плотью государства, когда «духом и честью торгуют на вынос»1.

Несопоставимость «номенклатурной» и «олигархической» коррупции выдают и сами масштабы, так сказать, и капитализации мздоимства как промысла. Взять для сравнения прогремевшие на всю страну, потрясшие верхи Лубянки и Старой площади «дело Елисеевского магазина». Ныне…на подворье одного только Черкизовского рынка, промелькнуло в выпусках новостей, оперативники арестовали контрафактного и контрабандного товара 2 млрд.долларов!»

Систе­мообразующий принцип неотвратимости ответ­ственности в регулятивно-правовых отношениях по существу не был востребован в законотворческой деятельности государства. Все это дало основание генсеку ЦК КПСС Андропову Ю.В. зая­вить, что мы не знаем того общества, в котором живем.

Чтобы выявить реальное состояние общества, он рекомендовал философам опереться в научных исследованиях на марксистскую методологию, исходящую из комплексного учета ответственных зависимостей, обусловленных общесоциологическим законом общественного развития. Он нацеливал мысли­телей на объективное исследование тех факторов, которые проявляются в сис­теме экономических отношений (их форме) и не соответствуют характеру и уровню развития современных производительных сил (содержанию способа производства материальных благ).

В настоящее время, назрела острая потребность комплексного нормативно-ценностного анализа  сферы ответственных зависимостей, пронизывающих экономику, соотнося их  с надстрочным механизмом социально-правового регулирования установить, насколько системе сложившихся (экономических) отношений (выступающих как содержание по отношению к его форме, надстройке) соответствуют надстрочные механизмы, определяемые политикой и правом.

Выявив тенденции объективной материальной диалектики развития, необходимо исходя из диалектики идеального  в системе социальных взаимодействий, определить позитивную значимость над­строечных механизмов в системе управления и регуляции социально-экономическими процессами. Формообразующие надстроечные механизмы могут как спо­собствовать развитию базиса, так и деформировать его. Без востребования диалектики идеального в государственной деятельности по-существу невозможно построение правового государства2.

В период становления социалистического базиса утверждался примат политики над экономикой. Эта определяющая роль политики в переходной пери­од от капитализма к социализму эффективно способствовала становлению общественной собственности во всех сферах материального и духовного про­изводства. Но триумфальное развитие социалистического базиса в 30-е годы возвращало научную мысль в основное русло формационного анализа, в котором экономические ответственные зависимости содержат в себе фундаменталь­ные ценности, обеспечивающие общенародные интересы и необходимые социальные потребности в прогрессивном развитии общества. В этой связи анализ базисных оснований развития экономических отношений должен быть востребован в первую очередь.

Центральное звено в совокупности экономических отношений - отношения собственности. Прерогатива надстройки - отладить механизм владения, пользования и распоряжения собственностью в системе экономических отно­шений. Исследуя процессы застоя в развитии социализма, экономисты пришли к выводу, что это связано с чрезмерным огосударствлением общенародной собственности, тормозящим эффективное развитие производительных сил.

В системе сложившихся экономических отношений в конце 80-х годов выявилась острая востребованость упорядочивания отношений собственности с позиции должного соответ­ствия их характеру и уровню развития производительных сил. Здесь экономи­ческий аспект ответственных зависимостей (в качестве регулятора поступа­тельного развития общества) отлаживается, прежде всего, через адекватный учёт сложившихся отношений собственности. Надстроечный механизм как непосредст­венная конструктивная обратная связь призван был интегрально решать эту историческую задачу. Но субъективная диалектика адекватного соотношения надстройки (формы) и базиса (содержания) оказалась в процессе реформирования чрезвы­чайно сложно и противоречиво решаемые в преодолении противоречий, в сложившихся в парадигме развития социализма в нашей стране. Их позитивное решение могло быть успешно осуществлено лишь на путях становления правового государства. XIX партийная конференция КПСС обосновала острейшую необходимость развития социальной государственности в становлении гражданского общества. Но правовое государство созидается не сразу, постепенно. Поэтому в период перестройки базисных отношений нельзя было утратить, пре­рвать функционирование главного управленческого, надстрочного звена в политической системе социализма - свести на нет роль КПСС. Компартия Ки­тая, реформируя экономику, добилась грандиозных успехов, укрепляя свои ряды честными и добросовестными предпринимателями, сохранив в тоже время свою ключевую ответственную роль в управлении и регуляции обществом.

Президент Белоруссии Александр Лукашенко в этом процессе реформирования прочно оперся на свою компетенцию. Он как президент высокоморально исполняет гражданский долг, профессионально и нравственно проводя в жизнь правительственную компетенцию, - исключив для себя и членов своей семьи, занятие предпринимательством, которое в деятельности государственного механизма обычно обусловливает коррупцию.

«Лукашенко, проявив невероятную гибкость и управленческое искусство, действительно воссоздал кооперацию с тысячами частных и акционерных предприятий - смежников в России. Вопреки глухому противодействию российской «сырьевой» олигархии и её ставленников в московских верхах… Сильное государство, как не кляни «авторитаризм» Лукашенко, позволило именно Белоруссии создать конкурентно-способную экономику. Уже  пройдена черта, когда белорусский экспорт  в страны ЕС превзошел по стоимости поставки в Россию. Мировой кризис застал динамичную экономику соседей на восходящем 10-процентном росте ВВП». Если бы у нас, отмечает далее Владимир Попов, действовала рыночная норма прибыли, а не «эффективная» экономика частной собственности, увеличивающая барыши новых владельцев, то коррупционным приборам госчиновников были бы перекрыты пути мздоимцев. При нашем несусветном рынке владыкой всему является не закон стоимости, а дикий произвол сборщиков поголовной мзды. Современная российская экономика - райские кучи для коррупции, ибо более двух третей дохода страны - рента. В здоровой, не коррумпированной экономике рентные доходы (нефтедоллары) накапливаются для модернизации и роста благосостояния общества.… А у нас рента становится поживой для целого сонма корпораций алчных временщиков»3.

Требованиям построения правового государства и гражданского общества во многом способствуют необходимые конституционные установления социальной государственности, определяющей компетенцию органов законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти.

И.В. Сталин исходя   из   диалектико-материалистического,   а   не из догматического понимания марксистско-ленинской    идеи    диктатуры пролетариата,    закладывал    в    проект,    готовящейся    им   конституции, конституционное установление,  базирующиеся на двухклассовой основе (рабочий класс и крестьянство) - необходимость выдвижения на выборы не менее двух кандидатов при избрании депутата в законодательные органы. Он считал, что, таким образом, вопрос о представительстве интересов народа    в    законодательном    органе    власти    должен решится    большинством голосов избирателей. Но набравшая силу к середине З0-х гг. партократия и номенклатура отклонили  это положение проекта конституции, что создало ей возможности «строить» не правовое государство, а тоталитарное  когда   исполнительная,   правительственная   ветвь   власти   в системе государственности могла выходить за пределы своей компетенции.

И.В. Сталин, хорошо понимавший политическую философию русского министра С.Ю. Витте, Эмиля и Вальтера Ратенау, Курта Шляйхера, критиковавших англо-голландскую либеральную модель государственности, противоречащей моральным ценностям долженствования (ответственности) православия. В этом отношении президент Рузвельт солидаризировался со Сталиным, разрешая финансовый кризис в Америке. Характерны его ответы на вопросы журналистов на одной из конференций: «Мистер президент! Вы коммунист?». «Нет». «Значит, Вы поддерживаете капитализм?». «Нет». «Тогда, наверное, Вы социалист?». «Нет». «Какова же в таком случае ваша философия?». «Моя философия? Я христианин и демократ, и я ежечасно подтверждаю это моими делами...»4.

В Брежневскую конституцию было внесено положение об ответственности руководителя, но оно по существу не касалось установления компетенции госслужбы. Права и обязанности (ответственность) госслужбы не были определены советским законодательством. Неслучайно XIX конференция КПСС определила необходимость совершенствования социальной государственности через построение правового государства, ибо сложившаяся к тому времени государственность, так и не определила компетенцию исполнительной ветви власти в системе социалистической государственности. И в этой связи бюрократия по-прежнему набирала свою силу в коррупции.

В моей статье «О гарантиях демократии» на конкретном примере выявлен сущностный признак бюрократии и номенклатуры проявляющийся прежде всего в их мздоимстве и не высокой профессиональной и моральной культуре, обеспечивающей успешность коррупции.

Алтайское краевое УВД возглавил Дорохов, назначенный вышестоящей инстанцией, а не местными краевыми властями. В УВД стали поступать анонимные заявления на заведующего жилотделом Барнаульского  горисполкома некоего Никифорова, работающего под руководством Налётова, избираемого на должность председателя горисполкома уже не первый срок. Осуществляя свою компетенцию, Дорохов провёл блистательную операцию по разоблачению матерого коррупционера, торговавшего почти в открытую очерёдностью на расширение и получение квартир. Дорохов направил несколько сотрудников милиции, переодетых в гражданскую одежду, на очередной «прием» к Никифорову. Когда первый из посетителей вышел из кабинета, туда без вызова вошли три милиционера и, предъявив удостоверения, потребовали ознакомить их с содержанием сейфа, который Никифоров в эту минуту запирал своим ключом. Хозяин кабинета заявил, что как депутат пользуется статусом неприкосновенности. Тогда незваные граждане положили на стол большой лист бумаги, заполненный колонками цифр - номерами купюр, только что помещенных в сейф… Долго тянулось следствие по делу, о котором знал весь город. Никифорова судили, а Дорохова вскоре не стало в Барнауле - его кресло на долгие брежневские годы прочно занял бывший председатель горисполкома Налетов, при котором осуществлял свою «предпринимательскую» деятельность осужденный Никифоров5. Никифоров  был осужден.

В наше время следствие по делу коррупционной деятельности семьи Ельцина исполнительная власть, как и по делу ведущих тележурналистов Кисёлева и Сорокиной, было прекращено представителями исполнительной власти. Генеральный прокурор Скуратов получил отставку, хотя добросовестно и честно воплощал в жизнь свою правоохранительную компетенцию.

При отправке в отставку  Главного прокурора исполнительной властью была попрана компетенция судебной власти. Исходя из морального абсолюта Заповедей Христа - не прелюбодействуй, тележурналист Швадкой, опираясь на ложные информационные технологии, «обосновал» аморальность главного прокурора. За это действо Швадкой был удостоен должности министра культуры: в статье 29 Ельцинской Конституции гарантируется свобода массовой информации!

И этот министр «культуры» внес всей своей деятельностью в диалектику становления идеального Эльдара Ильенкова идею карнавализации, реализуя которую бахтианцы-раблезанцы называют народу энергетику низменности, когда добро и зло неразличимы, отключая, якобы, деятельность народа от «ужасной», «тоталитарности» Идеального. Такой «карнавал» устроил мэр Лужков в День Октябрьской революции в Москве, противопоставляя его законодательной инициативе Президента Д.А. Медведева, востребовавшего диалектику идеального, внеся на рассмотрение Думы законопроект об обязательном отчете правительства перед Госдумой. Президент актуально уточнил компетенцию Госдумы: в кризисный период заслушивать ежеквартальный отчет правительства по исполнению принятых Думой законов восстановления экономики России. Основополагающая статья законопроекта: «При рассмотрении отчетов правительства РФ, информации центрального банка РФ заслушивает доклад правительства РФ, доклад председателя Счетной палаты РФ. Для выступления по информации Центрального банка РФ может быть приглашен представитель ЦБ РФ».

Во время голосования 18 мая законопроект, содержащий это положение, вмененное ей в компетенцию, был одобрен всеми думскими фракциями. Но к утру 19 мая, теперь уже в законе, этой  статьи не оказалось председатель Правительства РФ, беспартийный лидер «Единой России» В.В.Путин своими волюнтаристским указанием обрезал текст закона на величину указанной статьи… Он, бесспорно, вышел за пределы своей компетенции!

В статье 80-й п.2 Конституции РФ Президент  «обеспечивает согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти».

Поскольку ельцинской Конституции РФ не определена четко концепция законодательной, исполнительной и правоохранительной ветвей власти в системе государственной ответственности власти перед народом, свобода решения изъятия основополагающей статьи председателем Правительства РФ произвольна, безответственна и не базируется на экономической необходимости. Волюнтаристская субъективация ответственности В.В.Путина основывается на его личных меркантильных интересах, не имеющих ценностной основы и противоречащих интересам народа. С позиций идеократической правовой государственности он должен быть призван к административной ответственности, исходя из уровня его компетенции и необходимой ответственности в правовой системе государства. А председатель Госдумы Борис Грызлов должен получить отставку, ибо он нарушает компетенцию законодательной ветви власти, которая определена Конституцией (ст.97, п.3) «депутаты Государственной Думы не могут находиться на государственной службе»: по  существу же он служит у Председателя Правительства РФ, господина В.В. Путина, ограничивая контрольную функцию Президента д.А. Медведева.

В.И. Ленин утверждал, что бюрократизм в деятельности госслужащих нельзя удалить хирургическим путем, ибо он - следствие ограниченности, недостатка общей культуры,  невоспитанности, безответственности «Наивно махать рукой на лечение,  - пишет Владимир Ильич одному  из секретарей управления М.Ф. Соколову, ссылаясь на то, что тот два раза пробовал бороться с бюрократами и потерпел поражение,-….где доказано, что Вы правильно боролись, искусно? Бюрократы - ловкачи, многие из них мерзавцы, архипройдохи. Их голыми руками не возьмешь. Правильно ли Вы боролись? По всем правилам военного искусства окружали «врага»?.5 Правильность   борьбы   определяется прежде всего конституционными установлениями и прежде всего легитимным законом основ госслужбы, который по существу не принят, до настоящего времени ибо его «принятие» обошлось без точного правового установления компетенции исполнительной ветви власти.

В этом отношении только построение правового государства может обеспечить в законодательстве легитимизирующие структуры гражданского правосознания, ибо государственным регулированием осуществляется охрана всего того, что соответствует естественным правам человека, соответствует требованиям должного и справедливого.

Разрушение основного связывающего звена в правосознании осуществляется игнорированием общенациональных интересов, с одной стороны, и принятием нелегитимных законов, с другой. Наблюдается диссонанс между элементами сократической государственности, что неотвратимо ведет к системному кризису и самой государственности и общества.

Гражданское правосознание - это    осознание    людьми    своей принадлежности к определенной этнической общности, осмысление своего реального положения в системе общественных отношений, ориентация на национальные интересы, на равноправное отношение к своей нации и к другим национальным общностям государства. При этом учёт национальных  особенностей в политико-правовой деятельности только оказывают влияние на становление правовой и моральной культуры (регулирующая функция), но и придают этому процессу необходимую структуру и содержание (конструирующую функцию).

Конструктивная функция идеократии идеального реализуется в форме национального своеобразия процессов деятельности в адаптации, стабилизации и стимуляции её субъектов. Эффективность проявление моральности в социальной психологии, когда добро и зло четко разграничиваются, обеспечивается устойчивыми этническими установками и стереотипами деятельности, закрепленными в ходе исторического развития православной цивилизации. Западному рационализму противопоставлялась российская духовность,    индивидуализму    -    соборность,    общинность; западному   мещанству   -   коллективизм, гражданственность. В этом суть российского стремления к созданию идеократической государственности.

В ельцинской конституции по существу лишь декларируется социальная государственность, хотя и провозглашен принцип народного референдума в решении назревших социально-политических и экономических проблем. В тоже время в ней четко не определена компетенция президента в развитии процессов становления правового государства и в сохранении суверенной государственности России, посредством отладки «сбалансированной системы в механизме реализации конституционного принципа разделения властей… Данный принцип направлен на недопущение…возвышения одной из ветвей власти»6.

 Верховный Совет РФ в проекте Закона о борьбе с коррупцией четко определил компетенцию исполнительной власти в соответствии с компетенцией законодательной власти, компетенция которой закреплена в Ельцинской Конституции в ст. 97-ой п.3 «Депутаты Государственной Думы работают на профессиональной основе. Депутаты не могут находиться на государственной службе, заниматься другой оплачиваемой деятельностью, кроме преподавательской, научной и иной творческой деятельности».

Проект Закона о борьбе с коррупцией обосновал компетенцию и органов исполнительной власти, вменив ей в обязанность не заниматься предпринимательской деятельностью, ибо такая деятельность, как правило, чревата коррупцией, которую обеспечивает прежде всего так называемая приватизация - распродажа общенародной собственной в сфере материального производства.

Основополагающий принцип социального государства - ответственность гражданина перед государством и взаимная ответственность государства перед гражданином. Ответственность государства перед обществом, его гражданами осуществляется главным образом государственной службой. В.И. Ленин требовал установления «самой точной ответственности из состоящих на любой советской должности лиц, за выполнение определенных, ясно и недвусмысленно очер­ченных, заданий и практических работ. Исполнение этого правила, без которо­го невозможно проведение действенного контроля и подбор наиболее подхо­дящих лиц на каждую должность ... должно стать отныне безусловно обяза­тельным»7.

Требования ответственности в сфере управления и руководства, как «безусловно обязательные», не были закреплено законодательно в годы советской власти. И когда в период реформирования стали нарушаться конституционные установления, составляющие основу регулятивных «механизмов», построенных на демократии, ответственность была «взорвана» изнутри. И ис­полнительная ветвь власти полностью переключилась на волюнтарические ме­тоды управления. Когда коррупционная «чума» поразила «соци­альную государственность», Верховный Совет РФ приступил к разработке за­кона о государственной службе.                                                                   

Отсутствие законодательных основ госслужбы в советский период в некоторой мере компенсировался  установлениями административного и советского права. Но эти установ­ления были явно ограничены и не обеспечивали реализацию принципа неотвра­тимости ответственности за злоупотребление служебным положением в целях личного обогащения вопреки интересам общества и государства.

Когда набрал силу процесс массового разгосударствления народной собственности, в Верховный Совет РФ стали поступать многочисленные заявления граждан о миллионных коррупционных сделках приватизаторов с представителями госслужбы. Среди приватизаторов оказались, прежде всего, номенклатурные ра­ботники, назначенные на высокие должности по специальным решениям выс­ших инстанций или по протекции руководителей служебных ведомств. Широ­кий «доступ» к народной собственности получили воротилы «теневой экономи­ки», представители служебных ведомств, преступники в сфере торговли и фи­нансов, криминальные авторитеты…

В связи с этим верховному Совету РФ пришлось срочно засесть за разработку закона о госслужбе с четким определением её компетенции. Но подготовленный и принятый в первом чтении этот законопроект госсужбы не закреплял должную компетенцию ответственных лиц верховных эшелонов власти: в нем провозглашены лишь их основные права, регулируемые различными отраслями права, кроме уголовного: проблема положенности к ответу в качестве исполнения обязанностей не нашла своего адекватного правового закрепления.

В связи с расцветом коррупции при приватизации народной собственности Верховному Совету РФ потребовалось, наряду с правами  госслужбы, раз­работать проект закона об обязанностях госслужбы – закон «О борьбе с коррупцией» - и принять его в первом чте­нии 31 марта 1993 года. В дополнении к нему был подготовлен проект Закона РФ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уго­ловно-процессуальный кодекс РСФСР». Эти проекты дополнений были опуб­ликованы в «Российской газете» от 16 апреля 1993 года.

В компетенцию обязанностей представителей госслужбы вменялось требование, запрещающее субъектам исполнительной службы заниматься предпринимательством, - включая и членов их семей, - таким образом предпринимательство субъектов госслужбы её успешность, их финансовая и коммерческая деятельность вступала в антагонистическое противоречие с долженствованием, моральностью, в сфере органов исполнительной власти, её компетенции. При сохранении сложившихся условий государственности игнорирующий принцип компетентности, немыслимо было вести речь о построении правового государства, необходимость которого обосновала XIX Всесоюзная партийная конференция КПСС.

Принятие во втором чтении Закона о борьбе с коррупцией, определившего компетенцию субъектов госслужбы создавало научно обоснованную базу, отлаживающую необходимую компетентную деятельность всех ветвей власти - законодательной, исполнительной и судебной - по реализации принципа неотвратимой ответственности за совершение коррупционных правонарушений.

В сентябре 1993 года Верховный Совет РФ намеревался принять Закон о борьбе с коррупцией (в стыковке с основами госслужбы) во втором чтении. Вступив в силу, этот закон открывал возможности рассматривать в судебном порядке иски к коррупционерам-приватизаторам и в самой системе органов госслужбы. Исками к коррупционерам-приватизаторам были заполнены все шкафы 7-го этажа Белого Дома. Президент Б. Ельцин в преддверии принятия закона издал антиконститу­ционный указ № 1400 и военной силой «распустил», отправил в отставку Верховный Совет РФ. Зажигательными снарядами был выжжен весь 7-ой этаж, содержащий тысячи дел о преступной приватизации, совершенной госслужбой.

Накануне «роспуска» Верховного Совета РФ Б. Ельцин направил во все административные органы проект новой Конституции. Вместе с рассылкой проекта новой Конституции в административные органы России поступи­ло и решение президента о значительном повышении окладов госслужащих.… В проекте не оказалось даже положения об ответственности руководителей, которое содержалось в брежневском Основ­ном законе. В этом проекте конституции не была определена  компетенция высших ветвей власти, четко установливаящего необходимое взаимодействие основных ветвей государственной власти, определяющая меры их ответственности.

После контрреволюционного переворота, совершённого Б. Ельциным, проект новой конституции был представлен и широкой общественности, но в явно недостаточном количестве.

При избрании Думы в бюллетени внесен только вопрос о согласии голосующего с предлагаемой Конституцией. Академик Н.В. Осипов дал острый критический анализ «узаконения» новой конституции. Он считал необходимым ответить и на существенный вопрос: читал ли эту конституцию голосующий?.. Но, не смотря на такое «узаконение» Основного закона, избиратели все-таки не приняли ельцинскую Конституцию. Когда это стало проясняться, председателям избирательных участков было велено сжечь бюллетени голосования.

Философ А.А. Зиновьев научно обосновал вывод: годы советской и российской истории после 1985 года войдут в историю человечест­ва как пример того, что происходит со страной, когда власть в ней захватывают некомпетентные и безответственные люди, когда происходит разграбление то­го, что было создано трудом многих поколений миллионов людей в тяжелей­ших исторических условиях.

Буржуазно-либеральная модель развития государственности так субъективирует требования ответственности, закрепляемые в ее мерах и санкциях, что они слабо или вовсе не способствуют развитию, сохранению и умножению об­щенародных ценностей, ибо в этих мерах неадекватно выражены способы нака­зания за совершенные тяжкие преступления (например, отмена смертных при­говоров в условиях возрастания и повторного совершения убийств наемными преступниками представителей власти, честно исполняющих свой гражданский долг).

Определение нормативно-ценностных параметров такого «среза» ответственности - перед кем отвечает индивид или группа, свершившие преступле­ние и санкции по его квалификации - в современном правопорядке зависит и от личного волюнтаристского решения руководителей высших эшелонов власти и позиции самого президента,  не исходящих от объективного характера свершенного престу­пления.

В правовой же социальной государственности, строящейся на диалектике идеального для проявлений волюнтариз­ма нет оснований, ибо законодательство своевременно реагирует на негативные процессы, происходящие в обществе, и так отлаживает регулятивный механизм юридической ответственности, что он выполняет превентивную функцию, упреждая свершение тяжких преступлений суровыми санкциями наказания. Это относится прежде всего к отладке правового механизма, противодействующего коррупции.

Суперинтегративный характер соотношения онтологических, нормативно-ценностных и морально-психологических оснований ответственности со­держится в исходном структурном элементе ответственного отношения - кто отвечает. Если в морально-психологическом плане каждый член общества от­ветственен, то в политико-правовом аспекте ролевые функции властного субъекта ответственности - в системе социального взаимодействия исходят из комплекса юридических ответственных зависимостей, на основе которых и принимаются управленческо-регулятивные решения. По содержанию моральные и правовые нормы регуляции во многом не тождественны. В зависимости от должностей в государственной службе законами, уставами и другими предметными и социальными предписаниями конкретным органам или исполнительным ролям персональных лиц определяется необходимый круг полномочий  действующих субъектов, за реализацию которых они непосредственно ответст­венны. В правовом государстве компетенция строго регламентирована. «... Чтобы управлять, нужно быть компетентным, нужно полностью или до точно­сти знать все условия производства, нужно знать технику этого производства на ее современной высоте, нужно иметь известное научное образование»8.   Нужно опираться на доверие народа -  быть морально зрелой личностью - добросовестной, чест­ной, справедливой, морально ответственной. Моральность - неотъемлемая сто­рона субъекта компетентного управления, необходимый принцип субъекта в системе го­сударственного управления.

Профессиональная компетентность, гражданская деловитость и высокая моральная зрелость - системообразующие качества при аттестационной экспертной характеристике лиц, претендующих на высокие государственные должности. Принципы компетентности и моральности субъектов власти должны быть конституционно узаконены, прежде всего, конкурсным избранием руководителей высших эшелонов власти и «экспертным определением уровня их профессиональной и моральной зрелости»8.

Решение проблемы компетенции в системе управления обществом - одно из основополагающих условий построения гражданского общества и правового государства. Наряду с высоки­ми полномочиями и правами субъекта управления, в регулятивном механизме правового государства необходимо четко отладить должную оценку исполнения узаконенных обязанностей и способах поощрений и льгот за гражданское ис­полнение общественного долга, а также должны быть  узаконены меры ответственности за неисполнение обязанностей и  злоупотребление своими полномочиями, исходя из конкретных негативных результатов деятельности - дисциплинарная, финансовая, уголовная ответст­венность или понижение в должности, отставка и т.д.. Следовало бы предусмотреть и такую меру ответственности представителей госслужбы: лишение привилегированных пенсий, перевод их на исчисление пенсионных, применяемый для лиц, не занятых в системе госслужбы, если должностное лицо своей безответственностью нанесло существенный вред национальным интересам.

Это непременное условие реализации принципа социального госу­дарства - ответственность гражданина перед государством и взаимная ответст­венность государства перед гражданином, этот принцип обуславливает действенность принципа неотвратимой ответственности субъекта власти за совершенные правонарушения.

О каком социальном и правовом государстве можно говорить, когда «букет» ан­тигосударственных правонарушений, обнаруженных комиссией по импичмен­ту президента Б. Ельцина, не был востребован генеральной прокуратурой при уходе его с поста президента. В определении меры ответственности, по существу, он ,так сказать, «понес» ответственность по гегелевской фи­лософии права... Гегелевский принцип - все разумное действительно, а действительное разумно – на деле отвергает материалистический принцип ответственности - ее неотвратимость, при свершенных преступлениях, ибо, как правило, буржуазная государственность не ба­зируется на общенародных ценностных основаниях.

«Разогнав» Верховный Совет РФ Президент Ельцин включил в свою компетенцию издавать такие Указы и распоряжения, которые обязательны для исполнения на всей территории Российской Федерации и могут противоречить Конституции РФ и легитимным федеральным законам, ибо в ст.90 п.3 зафиксировано лишь пожелание «не должны противоречить Конституции и федеральным законам». Не решена в Конституции проблема ответственности за антиконституционные Указы и распоряжения, такие как, например Указ №140! Таким образом, Президент Ельцин присвоил себе власть в РФ, нарушив ст.3 п.4 «захват власти или присвоение властных полномочий преследуется по федеральному закону». А этот легитимный Закон о госслужбе до сих пор не принят - закреплены лишь основы деятельности госслужбы, где по существу узаконели лишь её права, а не узаконены обязанности и меры ответственности за не исполнение должностных обязанностей применительно к компетенции высших представителей всех ветвей власти, выходящих за пределы своей компетенции.

Статью 90 п.3 «творчески» реализовал В. Путин, издав антиконституционный указ и, закрепив его не легитивным законом, принятым Думой освободил преступника Президента от всякой ответственности перед народом, хотя народ, по конституции, является «единственным источником власти в Российской Федерации» ст.3 п.1.

Но в современной Конституции ст. 84 п.6 сам Президент «назначает референдум в порядке, установленном федеральным законом». А этот порядок опять же устанавливают депутаты от самой госслужбы - «единороссы», - которые в результате махинаций на выборах «добиваются» преимущественного занятия мест в Госдуме и тоже присвоили себе властные полномочия и не преследуются современным федеральным законодательством.

По существу партия депутатов единороссов находятся на государственной службе, хотя это запрещено конституцией (ст.97-я п.3), а беспартийный лидер этой партии господин В. Путин, присвоивший властные полномочия, называет свою субъективную компетенцию представителям органам законодательной власти, попирая компетенцию народа.

Проблема подотчетности (подконтрольности) самой законодательной власти тоже должна быть решена с позиций компетенции народа. Депутата необходимо поставить прежде всего в непосредственную позицию ответственности перед народом, закрепив в законодательстве право отзыва депутата занимающегося ущемлением интересов трудового народа при принятии нелегитимных законов.

Правовое государство формируется на основе конституционных установлений, отвечающих интересам народа, проведенных в жизнь исполнительной властью на основании подотчетности ее деятельности народу. Так, в Конституции РФ в ст.З определено, что «единственный источник власти Российской Федерации является ее многонациональный народ». В этом отношении свобода, с которой исполнительная власть установила порядок выбора депутатов в законодательную   структуру   государственности,   является   по   существу произволом. Она не базируется на основаниях ответственности, когда бы «народ осуществлял свою власть непосредственно» (ст.32 Конституции РФ).

Начиная с Ельцина до сегодняшнего времени не выполняются прямые нормы ст. З.и ст.32 Конституции РФ. Решения о порядке выборов, как правило, строятся на игнорировании морального долженствования, неотъемлемого принципа конструктивной идеи. Таким образом, исключается моральная, гражданская ответственность власти перед народом. Выборы власти должны осуществляться всем народом, а не партиями. Уже после выборов могут обосновываться партийные фракции депутатов. При этом выборы должны быть всеобщими, чтобы участие в них принимало все население имеющее право голоса. По существу народ лишен  при современной постановке выборов возможности реализовать свою свободную волю, его отстранили от контроля и оценки, как законодательной деятельности, так и исполнительной власти, которые до сих пор не учитывают результатов референдумов, а последние годы даже запрещает их проведение.

Конституционное решение проблемы ответственности - подотчетности (подконтрольности) всех органов власти народу – необходимое условие в построении правового государства. При этом чрезвычайную значимость приобретает решение проблемы подотчетности  (подконтрольности) органов исполнительной власти. Так Совет Федерации, назначая на должность и освобождение от должности заместителя Председателя Счётной палаты и половины состава её аудиторов (ст. 102 п.1) не может осуществить в полном объеме свою контрольную функцию за расходованием финансовых бюджетных средств при существовании частных банков, обладающих коммерческой тайной. Да и государственные банки невозможно нередко в полной мере проконтролировать, ибо органы исполнительной власти, опираясь на большинство депутатов – единороссов, пользующихся депутатской неприкосновенностью, пресекают функции обстоятельного расследования правоохранительных органов власти, накладывая запрет на детальное выяснение прокуратурой, куда потрачены деньги бюджета, выделенные в бюджете и не поступившие на счета их запланированных потребителей. Так губернатор Новосибирской области не допустил следователей прокуратуры к выяснению, куда же поступили финансы, не оказавшиеся на счетах запланированных потребителей. Тем самым губернатор закрыл возможность обнаружить коррупционные сделки органов исполнительной власти.

Примечательна в этом отношении история взаимодействия самих органов госслужбы Краснодарского Края: губернатор края вышел за пределы своей компетенции, обеспечивая преступную приватизацию, а мэр города Краснодара Приз действовал в пределах компетенции госслужбы, ограничивая приватизацию промышленных предприятий. В этой связи он получил отставку. До сего времени в Краснодаре судебная власть, поражённая коррупцией, подчинена исполнительной, присвоившей себе властные полномочия. Майор милиции Алексей Дымовский, честно и добросовестно исполнявший права и обязанности своей компетенции, тоже «заслужил» незаконное увольнение.

Но если приняты нелегитимные законы, например, установление минимального срока милицейского и прокурорского расследования коррупционных дел, то такая «законность» в качестве принципа законности существенно противоречит реализации принципа неотвратимой ответственности за совершенные преступления. Настоятельно требуется принять легитимные законы, чтобы на деле согласовать принцип законности с принципом ответственности при расследовании коррупционных дел, совершенных представителями исполнительной власти, но это только декларируется в недавно принятом Законе о противодействии коррупции.

Рабочая группа по борьбе с коррупцией в высших эшалонах власти, сформированная в Госдуме, выявила что в ходе следствия обнаружилось участие в коррупционной деятельности самых высших лиц государственной власти, способствующих непосредственным приступникам-коррупционерам.  

При этом трудно установить, почему прекращены уголовные дела, заведённые по коррупции или по незаконным требованиям самих органов исполнительной власти, или в связи с коррупционной деятельностью представителей органов судебной власти, неисполняющих свою ролевую компетенцию и не несущих за это никакой ответственности, так как конституционные установления «позволяют» расцвету произвола, царящего в самой системе государственной власти.

Без коррекции в этом отношении Основного закона построение правового государства и гражданского общества в философских обоснованиях правительственной элитой решения этой проблемы так и останутся спекулятивной болтовней.

Исполнительная власть на словах «горячо» признает «принцип» контроля, отмечал В.И. Ленин, и необходимость его, настаивая на «постепенном», «государственно-упорядоченом» введении этого контроля. Но без национализации банков нельзя добиться того, чтобы установить действенный контроль «куда и как, откуда и в какое время переливаются миллионы и миллиарды» бюджетных средств государства. Национализация банков, утверждает В.И. Ленин, решительно ни одной копейки ни у одного «собственника» не отнимая, абсолютно никак ни технических, ни культурных трудностей не представляет и задерживается исключительно интересами грязной корысти ничтожной горстки богачей. Если национализацию банков так часто смешивают с конфискацией частных имуществ, то виновата в распространении этого смешения понятий буржуазная пресса, интересы которой состоят в «обмане публики».

В.И. Ленин с позиций диалектики идеального в построении правового государства и субъектов социальной государственности, ответственных перед народом, обосновывает необходимость реализации контрольных функций законодательной ветви власти10.

Но президент во многом не волен диктовать Думе назревшие правовые решения. Правда, в  условиях экономического кризиса он может опираться и на случай крайней необ­ходимости, обоснованный Процессуальным Кодексом – издать Указ о национализации банков. Ведь Б. Ельцин в си­туации чрезвычайного положения в Москве выполнил роль Горбачева (главно­командующего армии СССР) и тем самым предотвратил кровавую бойню.

Конструктивен и другой правовой путь выхода из финансового кризиса: существенно увеличить налоги на высокие прибыли, получаемые мошенниками-приватизаторами, львиная доля которой оказывается в их карманах. Но в этом отношении коррупционеры обеспечили себе неуязвимость в связи с функционированием нелегитимной законности, на которую они надежно опираются. В законе о противодействии коррупции должным образом не решен вопрос о конфискации имущества, приобретенного пре­ступным путем...

Построение правового государства в России избавит страну от олигархической государственности. Принятие Закона о государственной службе и закона о борьбе с коррупцией ставило развитие государственности в России на правовую основу. И когда ставший президентом В. Путин заявил, что введет в РФ «диктатуру закона», новосибирские ученые и философы обратились с открытым письмом к президенту, правительству и Государственной Думе с настоятельным требованием: безотлагательно дорабо­тать и принять «Закон о борьбе с коррупцией», ибо положение, при котором власть, по существу, безответственна перед народом, ведет к дальнейшему раз­ложению государственности и обрекает Россию на катастрофу.

Госдума же активно закрепляла «успех» контрреволюционного перево­рота. Были до минимума ограничены сроки исковой давности прокурорского и милицейского расследования коррупционных сделок приватизации.

При назначении на высокие должности игнорировался принцип компетентности и принцип моральной зрелости лица, при­званного должным образом исполнять главные ролевые функции в системе управления и руководства страной. Точнее говоря, в правовом конституционном контексте строго не определена компетенция федеральных органов исполнительной власти во взаимодействии с законодательной и судебной. В этой связи не разработаны меры ответственности, исходя из ценностных оснований, когда высокоответственные лица, реализующие свои полномочия, несут ответственность не только за исполнение своих обязанностей но и за коррупционные злоупотребления своих подопечных. По существу в правовых установлениях, уставах  не закреплен и не реализуется ленинский принцип двойной ответственности должностного лица: за добросовестное исполнение узаконенных полномочий и ответствен­ность за недобросовестную коррупционную деятельность членов ведомства,  которое ему подотчетно. Должностное лицо, руководитель, «отвечает не только за то, как он руководит, но и за то, что делают руководимые им. Этого он иногда не знает, этого он часто не хочет, но ответственность ложится на него».8

Итак, после «роспуска» Верховного Совета РФ сформировался состав будущей Думы, отвечающей интересам олигархов-приватизаторов. Используя ог­ромные финансовые средства, обретенные спекулятивным и преступным путем, олигархи, коррупционеры-приватизаторы (при неукоснительной поддержке СМИ, в которых они тоже распоряжались, а также при опоре на «административный ресурс») обеспечили себе большинство депутатских мест в Думе. Исходя из своих сугубо меркантильных интересов, не имеющих ценностной основы, единороссы так от отлаживали законодательную базу, что она по существу защищала антинародные кор­поративные интересы приватизаторов, не противодействуя коррупции. Таким образом, верховные эшелоны власти по существу подчинили управленческо-регулятивный механизм ответственности личному обогащению, руководствуясь сугубо индивидуальными (разросшимися до крайности) потребительскими интересами, попирая интересы общества и государства.

Ответственное отношение по существу было исключено из системы социального взаимодействия, которое имманентно присуще всем социальным от­ношениям. Основные структурные компоненты ответственного отношения - за что и во имя чего человек несет ответственность (онтологический «срез»), пе­ред кем и каким образом он отвечает (нормативно-ценностный «срез») и кто отвечает (компетентный, ролевой, нравственно-психологический «срез»).

В неполной и извращенной форме в механизме регулятивных отношений государства были задействованы лишь два «среза» отношения ответственности - кто и перед кем отвечает. Онтологический «срез» ответственности по существу «выпал» и системы управленческо-регулятивных отношений; таким образом властные струк­туры поставили в центр регуляции свои меркантильные интересы в качестве нормативно-оценочных критериев при определении мер и санкций юридиче­ской ответственности.

Правовое государство же немыслимо без опоры на общенациональные интересы - ценности, закрепляемые легитимной законностью. В иерархии ценностей высшим ценностями является моральные. Моральный принцип - систе­мообразующий  в  становлении  гражданского  общества.  Решение  проблемы справедливости на научной основе связано с отладкой непротиворечивости ценностей морали и ценностей права. Праксиологический «срез» ответственно­сти подотчетности - кто отвечает - исходит из того, что субъект властных от­ношений руководствуется в своей деятельности позитивной значимостью прав и обязанностей всех членов общества. И в этом отношении принцип справедливости един как для исполнительных ролей в госслужбе, так и для всех людей, включенных в систему социального взаимодействия.

Характерно, что в постановлении VI Всероссийского чрезвычайного съезда Советов «О точном соблюдении законов» в третьей статье всем должностным лицам вменялось в обязанность: по требованию любого гражданина, желающего обжаловать их действия - волокиту или беззаконие, составлять протокол. При этом разъяснилось, что лиц, виновных в отказе от составления протокола, привлекать к народному суду.

 Итак, становление правового государства непосредственно связано с решением проблемы справедливости. Справедливость - феномен моральной и правовой форм общественного сознания. В политико-правовой сфере круг узаконенных полномочий субъекта государственного руководства и управления - компетенция - напрямую не выходит на востребованность моральных ценностей в системе распределительных отношений. Это обусловливает существенное противоречие между реализацией интересов субъектов власти и интересов общенациональных.

Моральные регулятивы необходимое звено в жизнедеятельности на­рода, имманентно входящие во все предметные предписания. И если моральными ценностями не руководствуются субъекты правотворческой деятельно­сти, принимая нелегитимные правовые установления, то они неадек­ватно соотносят интересы субъектов власти и интересы народа, пропагандируя при этом принцип толерантности.

Правовое государство призвано законно утвердить принцип справедливости в распределительных отношениях, сняв противоречие между правовыми установлениями и должными требованиями на морально-ценностной основе, а не на основе спекулятивно-бюрократической формализации установлений пра­ва, когда в процессе законодательства интегративно не учитываются ответственные зависимости содержательного аспекта свободы воли действующего историче­ского субъекта.

Содержательный аспект свободы воли при выборе субъектом действия (бездействия) диктуется как требованиями материальности (предметными предписаниями профессионализма), так требованиями идеального объекта (предписаниями долженствования, моральности). Добрая воля человека исходит при выборе поступка из принципов справедливости и совести, объективи­рованных в долженствовании, при этом принципиальное не различение добра и зла не может обеспечить стабильное развитие гражданского общества.

На международном форуме «Современное государство и глобальная безопасность», проведенном в Ярославле, развернулась дискуссия, в которой принимали участие высшие представители властных структур зарубежных стран. Нередко  они определяли свою властную функцию в русле парадигмы современной философии ответственности. «Государство не может передать экономическое восстановление только в руки предпринимателей. Это одна из ответственностей государства и международного общества»; - заявил на форуме премьер-министр Испании9.

Очевидно, что отстроить в государственной деятельности управленческо-регулятивный механизм ответственности, должную положенность к ответу, соответствующую общенациональным интересам, возможно лишь при становле­нии правового государства, комплексно включая в систему общественно-экономических отношений все структурные элементы отношения ответствен­ности. Отладку державной государственности следует непременно базировать на всестороннем учете онтологических зависимостей - за что и во имя чего отвечает субъект деятельности в сфере материального и духовного производства. В объективации ответственности должны быть прежде всего востребованы экономические ответственные зависимости – развитие фундаментальных материальных ценностей.

По существу речь идет о главенстве экономической, материальной ответственности, ибо развитие материальных ценностей – определяющее звено в управленческо-регулятивном процессе правового государства. Система властно-распорядительных предписаний - правовых установлений - в этом отношении должно строго основываться на общенародных интересах. Субъект власти призван не наполнять контекст принимаемых законов пресле­дованием своих корыстных интересов, а подчинить логику правотворчества реализации морального императива – долженствования, выражающего общенародные ценно­сти. (В иерархии ценностей высшими ценностями являются моральные: не хлебом единым жив человек!).

Буржуазно-либеральная модель социально-правового регулирования, выстраиваемая на принципе кто перед кем и как (мера ответственности) отвечает, как правило, исключая принцип моральной подотчетности власти народу. По гегелевской философии монарх отвечает лишь перед самим Богом. По этой буржуазно-ли­беральной модели Б. Ельцин и коррупционеры, выведенные краткосрочными периодами исковой давности - за пределы ответственности, отвечают только перед самим всевышним.

К. Маркс уже в своей ранней работе «Критика гегелевской философии права» показал теоретико-методологическую несостоятельность, спекулятивную сущность идеалистических представлений о механизме ответственности. Хотя советское правотворчество осуществлялось, исходя из интересов народа во имя удовлетворения его актуальных, насущных потребностей, оно неправомерно закрепляло властные полномочия верхних эшелонов власти, основываясь и на их корпоративных интересах. Научно обоснованная компетенция деятельности государственной службы не нашла своего закрепления в законодательстве, особенно в мерах ответственности за неисполнение или злоупотреб­ление своими обязательствами при исполнении главных властных ролевых функций в системе управления обществом.

Государственность в России - идеоктическая. Во многом степень ее социальности зависит от востребованности Русской идеи, стержень которой -заповеди Христовы как основание необходимого долженствования.

Характеризуя идею в качестве наивысшей формы совпадения мысли с объектом, философ П.В. Копнин утверждал, что идея «отражает не вещь или свойство как они существуют, а развитие вещей во всех их связях и опосредствовниях, т.е. действительность не просто в ее существовании, а в необходимости и воз­можности. Идея схватывает тенденцию развития явлений действительности, по­этому в ней отражено не только существующее (ценностное), но и долженст­вующее..., качество мысли находит свое наибольшее воплощение в идее8.

В традициях православия сердечное «окормление» в донесении Русской идеи, идеи моральных ценностей до сознания и чувства личности, как правило, становится достоянием ее гражданской ответственности, обязательного долженствования, когда Заповеди Христовы неукоснительно исполняются гражданином. И в этом отношении христианин должен занимать активную позицию в системе политической ответственности, что подтвердил своей деятельностью американский президент Рузвельт при выходе из финансового кризиса в Америке в 30-е годы XX века.

В сфере субъективной идеальности - разума - долженствование основывается на моральных и правовых ценностях, востребованных в социальных взаимодействиях. Ибо в этих ценностях содержатся «зерна» абсолютной исти­ны, обретаемые в диалектике идеального, представленной адекватной концепцией Эвальда Ильенкова, базирующейся на формационном анализе К. Маркса.

В развивающейся социальной действительности интересы различных групп общества, объединяющихся в партии, основываются на нравственных установлениях. Нравы в историческом развитии (и складывающиеся на их основе нормы нравственности) зачастую соотносятся и с меркантильностью и ус­пешностью субъектов деятельности властных структур, когда принцип мораль­ности не корректирует эгоистические, антиобщественные интересы, нередко поддерживаемые судебными органами, пораженными коррупцией. Нравствен­ные ценности, как правило, релятивны, относительны по отношению к запове­дям - абсолютам долженствования.

Партии, призванные утвердить особую правду определенных общностей, опираются обычно на свои «приземленные» нравственные ориентиры, которые при их абсолютизации вступают в непримиримое противоречие с общенародными моральными ценностями, где толерантность явно противопоказана. Толь­ко на моральной основе православия может реализоваться потребность адекватного согласования раз­личных интересов с общенациональными.

В любой сфере социальной деятельности принцип долженствования главенствующий в характеристике идеального объекта. Вот почему в дискуссиях, определяющих пути выхода России из кризисного состояния, в настоящее время так остро востребована русская идея, исходящая из моральных ценностей православия, воплотившихся в заповедях категорического абсолюта долженствования. В компетенции - законодательно установленном круге пол­номочий и обязанностей - морально ответственную регулятивную функцию призваны, прежде всего, осуществлять уставы. Программа - проект целесооб­разной деятельности, устав – реализатор деятельности в положенности к ответу за воплощение в жизнь материальных и социальных проектов.

В любых партиях находятся и высокоморальные члены. Но в практической деятельности свобода их мораль­ного выбора ограничена и формализована решениями руководителей партий, если в уставе этих партий четко не закреплены моральные ценности в качестве определяющих. В этом отношении в Уставе КПСС принцип мораль­ности только декларировался: за нарушения моральных норм коммунист мог и не нести ответственность - в обязанность ему это не вменялось, что, пожалуй, и привело к краху политику КПСС, лишенную должной моральной и правовой подотчетности народу.

Чтобы законодатели не исходили в своем правотворчестве из меркантильных интересов, определяющих успешность реализации их всемерно раз­растающихся потребностей, требуется, на мой взгляд, в уставы партий, участвующих в выбо­рах, внести требование моральности: члены партии руководствуются общена­родными моральными ценностями и обман доверия народа и товарищей по партии являются достаточными основаниями для исключения из партии и отзыва депу­тата из законодательной ветви власти. Уставные требования в подотчетности на­роду – необходимое условие реальной ответственности члена партии. Исключение из ее  рядов аморального члена - основание и его отзыва из депутатского корпуса, если он удостоился состоять в нем. В этом отношении только профессиональная компе­тенция субъекта властных органов еще явно недостаточна. Моральная зрелость руководителя - обязательное качество, наряду с деловыми, профессиональны­ми.

В 80-е годы XX века член Президиума ВС СССР Машеров П.М. выходил с законодательной инициативой при аттестации, выдвижении, избрании лиц на правительственные должности (в законодательные, исполнительные, судебные ветви власти) реализовать обязательное условие - проводить научно обоснованную экспертизу на их высокий профессионализм и моральную зрелость. Без реализации этого принципа в компетенции - построение правового государ­ства и становление гражданского общества в России весьма сомнительны. Только правовая, державная государственность может успешно противодейст­вовать коррупции и обеспечить реализацию основополагающего принципа - неотвратимость ответственности и возмездия за совершенные преступления. Иного не дано!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Литература

1.     Владимир Попов. Посткоррупционное общество // См.: «Наш современник», №10,2009г. С.134.

2.     Теоретическая концепция диалектики идеального разработана Эвальдом Ильенковым в 70-х годах // См.: журнал «Логос», №1, 2009г

3.     См.: «Наш современник» №10,2009г. С.140

4.     Борис Ключников. Рузвельт и Сталин о новом мироустройстве // «Наш современник», №12,2008г.

5.     Александр Ореховский. О правовых гарантиях демократии // «Сибирские огни»,№7. С.216.

5. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т.52. С.190-194

6. Черненко А.К. Теоретико-методологические проблемы формирования правовой ситстемы общества. Новосибирск, «Наука», 2004г. С.223.

7.  Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т.37. С.365

8.  Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т.42. С.218

9.  См.: «Российская газета», 17 сентября 2009г.

10. См.: Ленин В.И. Грозящая катастрофа и как с ней бороться. Полное собрание сочинений. Т.34. С.151-199

11. Копнин П.В. Диалектика как логика и теория познания. М.,1973г. С.81-82

 

 

 

 

 

 

Comments